Внимание

"Переведи меня через майдан". Ответы на вопросы журнала "Дружба народов" - №1, 2012 на русском

1. Есть ли тексты в украинской литературе, способные “зацепить” русского читателя? Что отличает эти тексты от современной русской прозы?

В конце 2011 года можно было отмечать своеобразный юбилей: 10-летие выхода первых переводных книг новой украинской прозы в России. Именно 10 лет назад отдельными книжками вышли “Московиада” Юрия Андруховича (в переводе Анны Бражкиной) и “Полевые исследования украинского секса” Оксаны Забужко (в моем переводе)1. Название первого романа Забужко, шокирующее и во многом провокативное: в книге идет речь об острых и болезненных социально-психологических и социально-исторических украинских проблемах. “Зацепили” ли они русского читателя? Ответом на этот вопрос может служить один простой факт: “Полевые исследования…” выдержали с тех пор два переиздания в России. Сейчас я работаю над переводом еще одной книги Оксаны Забужко — 800-страничного романа “Музей заброшенных секретов”. Крупное питерское издательство торопит: новое произведение украинской писательницы ждут ее русские читатели (о романе см. статью “Разминированная память” — “Дружба народов” № 9, 2010). Назову и других переведенных и переводимых мною авторов: Мария Матиос (на русском изданы роман “Даруся сладкая” — перевод сделан в соавторстве со Светланой Соложенкиной — и сборник рассказов “Нация”), Евгения Кононенко (сборник эссе и рассказов “Без мужика”), а также — Таня Малярчук, Кость Москалец, Тарас Прохасько… С интересом читаю Павла Вольвача, Олеся Ульяненко, Антона Санченко, Тараса Антиповича, многих других.

Лично меня новая украинская проза привлекает своей энергией и искренностью: в ней есть жажда быть услышанными, но нет “фиг в кармане”, апломба, лицемерия. Я бы сказала, что это открытая, откровенная и честная литература. Думаю, примерно это имел в виду критик Кирилл Анкудинов, говоря о журнальных публикациях рассказов Тани Малярчук: “В очередной раз я убеждаюсь, что современная украиноязычная проза содержит в своем составе ту насущную простоту, которая нынешней русскоязычной литературе, увы, недоступна (уж не знаю, по какой причине)”. Возможно, достаточно серьезную роль в достижении такой “насущной простоты” играет сам современный украинский язык. Вобрав в себя говор улицы, сленг, жаргон, англицизмы, русизмы и полонизмы, напитавшись новыми, связанными с обретением независимости смыслами, он стал живым и подвижным, — по-видимому, на таком языке оказалось легче рассказать об изменениях и метаморфозах постсоветского человека. Говоря об этом с присущим ей темпераментом, украинская литература, по-моему, шагнула дальше русской.

Не может не “цеплять” русского читателя и “образ национального прошлого”, отражающийся во многих украинских произведениях, связанных с историческими реалиями: Вторая мировая война, сталинский террор, голодомор и тема УПА (об этом пишут, в частности, Матиос и Забужко). Этот образ расходится с тем взглядом, который доминирует сейчас в российских средствах массовой пропаганды, и понимание этого образа — а хорошая литература служит именно искусству понимания — совершенно необходимо для всестороннего восприятия как прошлого, так и настоящего, как на Украине, так и в России.

2. Где русский читатель может встретиться с произведениями современной украинской литературы? Есть ли у этой литературы свои читатели в России?

С украинской литературой можно встретиться, например, на страницах российских литературных журналов. Мои, в частности, переводы помимо “Дружбы народов” охотно публикуют “Новый мир”, “Новая Юность”. У Тани Малярчук и Костя Москальца пока нет книг, переведенных на русский, но их имена уже известны русским читателям как раз благодаря журнальным публикациям.

Время от времени идеи выпуска “украинской серии” появляются в том или ином издательстве. Дальше всех в этом отношении продвинулся в свое время московский “Флюид”, издав Наталку Сняданко (в переводе Завена Баблояна и Ольги Синюгиной) и “мою” Евгению Кононенко, чья книга стала одной из самых продаваемых в серии “Славянская линия”. У замечательного главного редактора этого издательства Елены Пучковой были и дальнейшие планы, но из-за некоторых, не зависящих ни от нее, ни от украинской литературы причин их осуществление временно приостановилось. Громко начинало “украинскую серию” издательство АСТ. Помню, вместе с редактором издательства мы отправились во Львов, на Форум издателей — отбирать книги. “Москали приехали наши книжки скупать”, — шутили в ту осень украинские писатели и издатели. Реально же выпустили тогда только очередное переиздание Забужко и — что очень важно — книгу Марии Матиос. Правда, эта книга вышла уже в другом издательстве (“Братонеж”), куда ушел из АСТ тот самый редактор — Владислав Панин, с которым мы ездили во Львов. Мария Матиос сегодня в Украине один из самых любимых авторов, по ее “Дарусе” и “Нации” поставлены спектакли, и я чрезвычайно рада, что эти произведения, отличающиеся необычным для современной России взглядом на “национальное прошлое”, доступны и на русском. У издательства “Астрель — СПб” тоже есть планы выпустить не только “Музей заброшенных секретов” Оксаны Забужко, но и переводы других романов и сборников с украинского.

Есть ли у новой украинской прозы читатели в России? Конечно, есть. Я получаю немало писем от них: чаще — благодарных, бывает — и возмущенных, — зачем переводите авторов, представляющих “не нашу” точку зрения? Потому и перевожу… Украинская литература кому-то нравится, а кого-то люто раздражает: случается, я получаю даже что-то вроде угроз. “Вы подлая экстремистка!” — сообщила мне одна московская писательница в связи с тем, что я перевожу Забужко. Другие выражают поддержку, предлагают помощь. Не так давно один из читателей моих переводов, открывший для себя новую украинскую литературу, — Игорь Кушнирчук, преподаватель Военной академии из Питера, нашел меня через интернет и убедил открыть свой переводческий сайт, сам взялся безвозмездно поддерживать всю его техническую сторону, за что я ему глубоко благодарна. Это, по-моему, прекрасный пример того, что на Западе называется “сulture of giving”. Отныне на emarinicheva.ru я выкладываю — с помощью Игоря и заручившись согласием авторов — свои переводы, и они легко доступны всем желающим.

3. Каковы проблемы перевода с украинского на русский?

Как я уже говорила, современная украинская проза очень эмоциональная, энергичная, искренняя. Переводить поэтому нужно не столько слова сами по себе, сколько вот эту энергию. И вообще, буквальный перевод слов — не годится, он снижает, “опускает” украинскую речь, которая мягче, ласковее, что ли, русской. К примеру, “хихотiння” — значит, “хихиканье”, но переводить так нельзя, потому что в мягком “хихотiннi” нет снижающего оттенка. Украинский сейчас более подвижен, чем русский, авторы ломают стереотипы литературного языка, активно занимаются слово-творчеством, ловят новые, появляющиеся в разговорном языке оттенки речи. Это очень интересно, но при слишком буквальном переводе на русский может возникнуть ощущение небрежности. Получается, что нужно по ходу дела немного модифицировать текст, адаптировать его к более косным в данный момент формам русского. В результате русский язык тоже, на мой взгляд, оживает, “омолаживается”. Это чрезвычайно любопытный процесс, ведь русская речь — в своем потенциале, в своей проекции в будущее — содержит великое множество оттенков и переливов, обещает немало открытий, и находить в ней адекватный перевод с нынешнего украинского — дело благодарное и увлекательное.

 http://magazines.russ.ru/druzhba/2012/1/k16.html

Joomla Templates and Joomla Extensions by ZooTemplate.Com